Всё движется тонко и точно
Всё движется тонко и точно На кромке, внутри и вовне — Сияют спирали роста.
Коней безрассудства седлая
Коней безрассудства седлая И мчась в кукурузных космах По пенным полям бедлама В закрученный микрокосмос,
Не выжать соки океанов
Не выжать соки океанов Из тела сплюснутой планеты И скрипом жёлтых пароходов Не выбить дрожи у Земли.
Кремовые облака превращаются в копоть
Кремовые облака превращаются в копоть, Оседают моросью за кордон дальний.
В бутылках из-под кефира
В бутылках из-под кефира Застыла кровь голубая, Которой расписаны стены Под рай и вечернее небо.
Тикают клювы седых голубей
Тикают клювы седых голубей, подбирая Хлебные крошки и гамбургеров объедки, В сморщенных тучах стирается роспись духа, Что возносился с мыслями о большом.
Тошнота
Как в сетке сосудов тяжёлой чужой головы разбуженной бабочкой бьётся мигрень, глаза голубей превращаются в крошки халвы, и с этим бороться лень.